Баллюзек имел солидную военную карьеру: выпускник Михайловского артиллерийского училища, участник Венгерской кампании 1849 г., Кавказской войны и обороны Севастополя в 1855 г. Этот опыт, а также служба начальником Областного киргизского управления в Оренбурге и председателем Оренбургского отдела Русского географического общества сделали его одним из наиболее подготовленных администраторов для управления степью.
Как первый губернатор вновь образованной Тургайской области, Баллюзек заложил основы её административного устройства. В своей работе «Новое административное деление Тургайской области, пространство её, народонаселение и населенность», опубликованной в «Записках Оренбургского отдела ИРГО», он представил результаты и трудности реформирования края.

Одной из наиболее острых проблем Баллюзек считал низкий уровень грамотности местных выборных лиц. По его словам, предоставление казахам самоуправления выявило «недостаток образовательных средств в степи».

Выход из ситуации Баллюзек видел в развитии образования. Он предлагал открыть учительскую семинарию, которая готовила бы преподавателей для волостных школ — центров распространения русской грамотности и языка. В отчёте за 1874 год губернатор подчёркивал, что успех административной, судебной и хозяйственной деятельности «во многом зависит от распространения в среде киргизского населения русского языка и образования».
Другой серьёзной проблемой, по мнению Баллюзека, была недостаточность управленческого аппарата. Уездные начальники оставались «единственными органами власти» в степи, а нехватка русских чиновников замедляла документооборот и контроль.

Баллюзек поднимал вопрос рационального размещения уездных центров. Он отмечал, что управления Николаевского и Илецкого уездов располагались вне их территорий, что затрудняло связь с населением, и настаивал на их переносе ближе к центру управляемых уездов.

Отличительной чертой Баллюзека, как и большинства губернаторов Тургайской области, было сочетание военного опыта, дворянского происхождения и просветительских взглядов. Принадлежа к лютеранской церкви, он оставался лояльным имперской администрации и пользовался поддержкой центра. Его политика сочетала элементы имперской централизации с учётом местной специфики.

Александр Константинович Гейнс должность военного губернатора Тургайской области занимал с февраля 1877 года по сентябрь 1878 года.

До назначения в Тургайскую область Гейнс имел богатый опыт службы в азиатских владениях России. Он участвовал в обороне Севастополя во время Крымской войны, а позднее — в составе комиссии по реформированию управления Туркестанского края (1867–1868).

Как отмечают исследователи, именно по проекту Гейнса было учреждено Туркестанское генерал-губернаторство. В 1865 году он был включён в состав «Степной комиссии», изучавшей обычное право и формы самоуправления казахов, а также хозяйственные особенности кочевого населения. С 1867 года занимал должность начальника военно-народного управления Туркестанского края и председателя комиссии по организации управления в Ташкенте, где проявил себя как администратор, глубоко понимающий специфику жизни и быта степных народов.

Хорошо зная особенности региона, Гейнс подчёркивал необходимость для чиновников «с начала до конца изучить жизнь людей, судьба которых поручена их заботам». Он критиковал практику, при которой областное и уездные управления размещались вне территории их юрисдикции. Отсутствие личного контакта между чиновниками и населением, по мнению Гейнса, порождало отчуждение власти и зависимость от «бумажной стороны дела» — донесений и отчётов, часто искажённых уездной администрацией.

Основной проблемой управления областью Гейнс считал отсутствие единого административного подхода к кочевому населению. Он отмечал, что Положение 1868 года дало российской администрации широкие полномочия, но при этом оставило без регламентации важные стороны внутренней жизни казахского общества. Для устранения этой несогласованности в 1878 году по инициативе Гейнса была создана комиссия из членов областного правления и уездных начальников, целью которой стало упорядочение управления степным населением. Результатом её работы стала разработка «Временной инструкции уездным начальникам Тургайской области», ставшей одним из первых нормативных документов, адаптирующих имперскую административную систему к специфике кочевого быта.

Инструкция содержала детальное описание обязанностей волостных и аульных управителей, правила взаимодействия уездных властей с временно перекочёвывающими на территорию области казахскими родами из соседних губерний, что ранее не было урегулировано Положением 1868 года. Этот документ представлял собой попытку Гейнса выработать «однообразный административный приём» для степного населения, сочетавший принципы имперской централизации с элементами местного самоуправления.

Несмотря на короткий срок службы, деятельность А. К. Гейнса имела долговременные последствия. Его «Временная инструкция» легла в основу административной практики конца XIX века, обеспечив правовую регламентацию взаимодействия власти и местного самоуправления в Тургайской области.

В 1878 году военным губернатором Тургайской области был назначен Александр Петрович Константинович — представитель поколения офицеров-реформаторов, получивших военное образование и служивших на окраинах Российской империи. До назначения он участвовал в Хивинской экспедиции 1873 года под руководством генерал-губернатора К. П. Кауфмана, где проявил себя как грамотный командир и организатор. После успешного завершения похода окончил Академию Генерального штаба, что открыло ему путь к административной службе.

Одной из важнейших проблем, обозначенных Константиновичем, была нехватка квалифицированных общественных служащих. Он отмечал, что «общественные должности и вообще ведение общественных дел попадает в руки личностей, не заинтересованных в правильном их направлении и потому легко способных подчиняться посторонним побуждениям». Этот недостаток, по его мнению, снижал эффективность административного аппарата и порождал злоупотребления.

Особое значение для изучения деятельности губернатора имеет его донесение от 24 июня 1883 года на имя министра внутренних дел, где сообщалось о первых попытках введения в делопроизводство казахского языка на основе русской графики.
Константинович подчёркивал, что главная трудность управления в степи заключается в слабой делопроизводственной связи между уездными управлениями и волостными правлениями. «Это происходит, — писал он, — от трудности личных действий на огромных пространствах уездов с населением неоседлым, а находящимся в движении». В отчётах губернатор отмечал, что кочевой образ жизни мешает налаживанию устойчивых форм бюрократической коммуникации, что требовало реформирования организации местного управления.

А. П. Константинович считал, что десятилетний опыт применения Временного положения 1868 года выявил его неполную пригодность для местных условий. С этой целью он инициировал пересмотр документа в особом комитете, созданном при областной администрации. Новый проект Положения об управлении Тургайской областью был направлен в Министерство внутренних дел, а сам губернатор в донесении императору подчеркивал, что принятие его предложений «удовлетворит многим настоятельным нуждам и устранит препятствия к дальнейшему развитию экономического благосостояния населения».

Особое внимание Константинович уделял пересмотру §§ 68 и 70 Положения 1868 г., касающихся порядка выборов волостных и аульных выборных.

В качестве альтернативы он предлагал ввести систему аксакалов, избираемых съездами кибитковладельцев: по одному на каждые двадцать в аулах и по одному на сто — в волостях. Такая реформа, по мнению губернатора, позволила бы опереться на авторитетных представителей общин и сделать выборные органы более устойчивыми и легитимными.

Одной из первых задач Проценко стал вопрос об оптимизации территориального размещения уездных управлений, ранее поднятый Л. Ф. Баллюзеком и А. К. Гейнсом. Со времени учреждения Тургайской области в 1868 году управления Илецкого и Николаевского уездов находились в городах Оренбургской губернии — соответственно в Илецке и Троицке, что существенно осложняло связь администрации с населением. Губернатор отмечал, что такая разобщённость «сопровождается многими затруднениями и неудобствами», так как уездные власти лишены возможности оперативно взаимодействовать с подвластным им населением.

По инициативе Проценко областная администрация подготовила проект переноса уездных управлений в пределы самих уездов. В конце 1883 года началась реализация этого решения: 10 января 1884 года Николаевское уездное управление было официально переведено из города Троицка в город Кустанай, который стал административным центром уезда. Это решение имело важное значение для укрепления местного аппарата власти, позволившего наладить непосредственные контакты администрации с казахским населением и ускорить документооборот.

Как участник «Степной комиссии», Проценко придерживался мнения о необходимости сочетания имперских норм с элементами традиционного казахского управления. Он выступал за постепенную трансформацию старых форм самоуправления — института биев, аксакалов и аульных старшин — без их полного упразднения. Под его руководством областная администрация продолжила практику корректировки «Временного положения» 1868 года с целью устранения противоречий между теоретическими принципами и реальными условиями кочевого быта.

В донесениях в Министерство внутренних дел губернатор отмечал, что введённая система выборности волостных и аульных управителей «влечёт за собой массу злоупотреблений, так как выборы совершаются под влиянием родовых и имущественных интересов». Он предлагал разработать новый порядок выборов, который позволил бы опираться на авторитетных представителей казахских обществ и тем самым снизить уровень конфликтности и коррупции.

Губернаторство Проценко стало этапом консолидации административного управления в Тургайской области. Он завершил начатую его предшественниками территориальную реформу, обеспечил формирование устойчивых центров власти в пределах самих уездов и добился адаптации имперского законодательства к местным условиям.

Под его руководством Тургайская область окончательно оформилась как административно самостоятельная единица с центром в Оренбурге и уездными управлениями, размещёнными в Кустанае, Илецке, Иргизе и Тургае. Этот период можно считать временем институциональной стабилизации, когда была создана основа для последующего развития органов власти, судопроизводства и народного образования.

Среди военных губернаторов Тургайской области наиболее продолжительный срок — почти двенадцать лет, с февраля 1888 по октябрь 1899 года, — занимал генерал-майор Яков Фёдорович Барабаш

Главное внимание Барабаш уделял вопросам кадрового состава и уровня образования местных выборных должностных лиц. Он настойчиво продвигал идею обязательного знания русской грамоты для волостных управителей. В отчёте за 1896 год губернатор отмечал: «Желая сделать детей своих правоспособными к занятию таковых должностей, киргизы со времени распубликования означенной меры стали забрасывать администрацию просьбами об открытии новых русских школ». Эта инициатива отражала не только стремление властей к культурной ассимиляции, но и растущее понимание казахским обществом значения образования как средства социальной мобильности и участия в административной системе империи. В результате именно в 1890-е годы усилилось открытие русско-казахских школ, ставших центрами формирования новой прослойки казахской интеллигенции.

Подобно своим предшественникам, Барабаш поднимал вопрос о хронической нехватке кадров в уездных управлениях. Данный дефицит кадров нередко вынуждал чиновников брать на себя несвойственные функции, что снижало эффективность управления.
Значительный вклад Барабаша связан с совершенствованием правовой базы управления областью.

В 1890 году он направил в Министерство внутренних дел подробную записку с предложениями по изменению проекта нового «Положения об управлении в степных областях». Губернатор настаивал на необходимости включения в текст Положения особых статей, регулирующих положение русских поселенцев в Тургайской области, приток которых в конце XIX века приобрёл массовый характер. По его мнению, отсутствие нормативного регулирования «порождает неустройство и создаёт затруднения как для администрации, так и для киргизского населения».

Принятие «Положения 1891 года» подвело итог длительному процессу внедрения общероссийской административной системы в степных регионах. Однако для практической работы местных органов требовались дополнительные нормативные акты, учитывающие особенности кочевого быта. По инициативе Барабаша в 1894 году была подготовлена «Инструкция волостным управителям и аульным старшинам», предназначенная для унификации делопроизводства и установления единых правил административной практики. Этот документ стал важным этапом в формировании единообразных процедур в управлении волостями и аулами, а также в укреплении связи между уездными и низовыми звеньями власти.

Особое место в деятельности Барабаша занимала адаптация российского законодательства к условиям степи. Он стремился сочетать имперские принципы централизации с постепенным вовлечением казахского населения в систему государственной службы, опираясь на образованных местных жителей. При нём административная структура Тургайской области достигла устойчивости: завершилось оформление сети уездных управлений, укрепились органы местного самоуправления, а русско-казахские школы стали важным инструментом культурной интеграции.

С 1900 по 1907 год должность военного губернатора Тургайской области занимал генерал-лейтенант Асинкрит Асинкритович Ломачевский, ранее управлявший Томской губернией и имевший богатый военный и административный опыт.

Назначение Ломачевского губернатором Тургайской области совпало с периодом активных социальных и экономических изменений. Продолжая политику своих предшественников, он уделял особое внимание вопросам просвещения и культурной интеграции казахского населения. В своих всеподданнейших отчётах губернатор подчёркивал необходимость создания не только волостных, но и аульных школ, которые должны быть ближе к быту и условиям жизни кочевого населения.

Эта позиция отражала стремление Ломачевского укрепить лояльность местного населения через образование, при этом он допускал сохранение традиционных норм воспитания и религиозного мировоззрения. Характерной чертой его подхода стало внимание к женскому образованию: он поднимал вопрос о необходимости обучения казахских девочек, что являлось редким явлением для административной практики того времени.

Придавая школе значение важного идеологического института, губернатор требовал, чтобы воспитание способствовало укреплению авторитета царской власти. В одном из отчётов он писал, что киргизский ребёнок должен понимать: «после Бога… мы оба знаем русского Царя, и наши понятия тут совершенно одинаковы». Таким образом, образовательная политика Ломачевского сочетала культурную адаптацию с элементами имперской идеологической программы.

Значительное внимание губернатор уделял вопросам общественной безопасности. В начале XX века в Тургайской области наблюдался рост числа русских переселенцев и административно высланных лиц, что создавалo угрозу стабильности.
Он выступал за организацию уездной полиции, считая её необходимым условием упорядочения социальной жизни и предупреждения преступности. Эта инициатива стала частью более широкой программы модернизации системы административного контроля и надзора в степных регионах.

Опыт управления Томской губернией оказал влияние на административную политику Ломачевского в Тургайской области. Как и в Сибири, здесь он стремился проводить взвешенную политику в отношении этноконфессиональных групп, сочетая твёрдость в поддержании порядка с вниманием к местным особенностям. Его деятельность характеризуется установлением тесной связи между культурной и административной сферами: распространение образования, развитие школ и совершенствование системы правопорядка рассматривались им как взаимосвязанные элементы укрепления государственной власти.

В 1908—1910 годах должность военного губернатора Тургайской области занимал Иван Михайлович Страховский, чиновник Министерства внутренних дел, имевший опыт работы в центральных административных структурах империи. Его назначение стало частью общей тенденции перехода от военного к гражданскому типу управления окраинными регионами, требовавшими системного упорядочения бюрократического аппарата и адаптации законодательства к местной специфике.

В своих аналитических трудах и отчётах, в частности в работе «Записки о преобразовании Тургайской области», Страховский подверг всестороннему анализу результаты действия Положений 1868 и 1891 годов, определявших административное устройство степных областей. Он отмечал, что формальное объединение этих областей в рамках одного законодательства не обеспечило действительного единства системы управления. По его мнению, между областями сохранялись значительные различия в административной подчинённости и организационной структуре.

Он подчёркивал, что даже принятие Степного положения 1891 года, формально закрепившего общие принципы устройства, не устранило изолированности Тургайской области. Такая подведомственность обусловила особенности её управления: отсутствие генерал-губернатора, совмещение в одном учреждении функций различных ведомств и чрезмерная нагрузка на областное правление.

В «Записках о преобразовании Тургайской области» Страховский детально описал проблемы внутренней организации местного аппарата. По его мнению, областное правление в Тургайской области выполняло функции гораздо шире, чем аналогичные учреждения во внутренних губерниях, являясь «сосредоточием всего управления обществом в самом широком смысле». Однако эта многофункциональность сочеталась с крайней перегруженностью и нехваткой кадров.

Важным направлением его деятельности стало усовершенствование системы местного самоуправления. Он инициировал пересмотр утверждённой при Я. Ф. Барабаше Инструкции волостным управителям, аульным старшинам, волостным и аульным съездам 1894 года. В своём распоряжении он писал:

«Признавая необходимость пересоставить утверждённую прежним Присутствием инструкцию, предлагаю Уездному съезду… проектировать соответствующие изменения и представить их Общему Присутствию Областного Правления».

Эта инициатива была направлена на упорядочение отношений между уездной и волостной администрацией и приведение местных органов в соответствие с современными требованиями делопроизводства. Однако реализация проекта затянулась, и завершить его Страховскому не удалось из-за перевода на должность губернатора Вятской губернии.

И. М. Страховский стал одним из немногих тургайских администраторов, кто системно подошёл к оценке структуры областного управления. В его аналитических заключениях прослеживается осознание необходимости децентрализации управления, перераспределения функций между центральными и местными органами, а также профессионализации чиновничьего аппарата.

Михаил Михайлович Эверсман действительный статский советник, занимал пост военного губернатора Тургайской области с 6 декабря 1912 по 24 апреля 1917. До назначения на Тургай он служил вице-губернатором Оренбургской губернии, а также уже ранее исполнял обязанности военного губернатора региона.

Эверсман столкнулся с рядом структурных и историко-социальных ограничений в управлении Тургайской областью. Территория региона была обширна и рассредоточена, связь между административными звеньями затруднена природными и климатическими условиями. Областное правление, находившееся физически вне самой области (в Оренбурге), создавало дистанцию между губернатором и местным населением, что осложняло реализацию оперативных мер.

В административных документах Эверсман отмечал, что население ожидало от власти большей предсказуемости и повышения прозрачности административных решений, особенно в период мобилизации и военных нужд.

С началом Первой мировой войны Эверсман сыграл важную роль в мобилизационной кампании на территории области. 29 июня 1915 года он получил телеграмму от министерства, информирующую о царском указе о мобилизации казахов на военно-тыловые работы. Несмотря на то, что мера оказалась неожиданной для многих, уже 1 июля Эверсман опубликовал в «Тургайских областных ведомостях» официальное обращение к казахскому населению, разъясняя порядок мобилизации, возрастные рамки (от 19 до 31 года) и причину, по которой киргизы не могут быть призваны в казацкие полки.

В декабре 1916 — январе 1917 года во время волнений среди казахского населения в Актюбинском и Кустанайском уездах Эверсман предпринял меры подавления мятежей, направленных против административной политики и мобилизационных требований. Его подход сочетал репрессивные методы с обращениями к населению и вовлечением местных административных структур.

В марте 1915 года за эффективность в проведении мобилизационной работы Эверсман получил высочайшую благодарность — императорское поощрение, закрепляющее его статус в глазах центральной власти.

В связи с болезнью Эверсман был уволен с должности губернатора распоряжением Временного правительства в апреле 1917 года. После революционных событий он оказался на стороне Белого движения, став военным губернатором Приморской области в 1919 году. В конце того же года уехал в Японию, а затем жил в эмиграции, умер в Берлине в 1929 году.

Период правления Эверсмана пришёлся на один из наиболее кризисных моментов российской истории — годы мировой войны и нарастающих национальных волнений. Его управленческая политика пробовала сочетать жесткие мобилизационные меры с элементами легитимизации власти через коммуникации на национальном языке и частичное вовлечение местных институтов.

В историческом сравнении Эверсман занимает нишу последнего крупного довоенного военного губернатора Тургайской области. Его губернаторство показывает, как многосложна была роль административного лица на окраине: сочетание мобилизационного давления, поддержания порядка и попыток легитимности перед местным населением в условиях надвигающейся революции.