Создание Тургайской области и ее административное устройство
Отмена крепостного права в России в 1861 году стала толчком для преобразований, затронувших и управление окраинными территориями, в том числе Казахской степью. Царское правительство осознало необходимость унификации и реформирования существующей системы управления казахами Оренбургского и Западно-Сибирского генерал-губернаторств, поскольку прежняя «пограничная система» слабо контролировала внутренние районы степи и не обеспечивала эффективной интеграции кочевого населения.
Как отмечал А. И. Добросмыслов, влияние областного правления Оренбургских киргизов ограничивалось лишь прилинейными родами, а в отдалённых районах было почти фиктивным. Статс-секретарь В. П. Бутков подчеркивал «разрозненность начал управления одним и тем же племенем», а Н. А. Середа связывал неудачи колонизации с удалённостью властей от степи и зависимостью от султанов и родоначальников.
Как отмечал А. И. Добросмыслов, влияние областного правления Оренбургских киргизов ограничивалось лишь прилинейными родами, а в отдалённых районах было почти фиктивным. Статс-секретарь В. П. Бутков подчеркивал «разрозненность начал управления одним и тем же племенем», а Н. А. Середа связывал неудачи колонизации с удалённостью властей от степи и зависимостью от султанов и родоначальников.
Дореформенная система Оренбургской степи основывалась на делении её на три части, управляемые султанами-правителями.
Русская власть почти не присутствовала внутри степи, а аулы подчинялись родовой знати. В 1860-е годы правительство предприняло попытку унифицировать управление казахами обеих областей, добившись централизации и подчинения местной администрации имперским структурам.
Для подготовки реформ была создана комиссия под председательством В. П. Буткова, предложившая разделить территории на западную и восточную области. Однако генерал-губернатор А. П. Безак выступил против переноса административного центра из Оренбурга, считая его удобным для связи с казахами. В 1864 году он организовал собственную комиссию для анализа системы управления, налогообложения и возможного переноса центра.
Безак признавал, что сибирская модель управления чужда быту казахов и вызывала их неприятие, поэтому он предлагал применить принципы реформы 1861 года с учётом кочевых традиций. Он считал, что постепенные преобразования «приготовят ордынцев» к общероссийской системе управления. При этом он выступал за сохранение кибиточного сбора до введения земельного налогообложения и постепенное подчинение казахов общим законам империи без особого статуса.
В 1865 году Областное правление оренбургских киргизов подготовило «Доклад о новом устройстве управления», где подчеркивалась необходимость сочетания имперских принципов с учётом местных особенностей.
Вскоре было решено создать специальную «Степную комиссию», в состав которой вошли представители военного и внутреннего ведомств, а также чиновники из Оренбурга и Западной Сибири.
Председатель комиссии Ф. К. Гирс в 1866 году лично обследовал Тургайскую область. В работе участвовали Л. Ф. Баллюзек и сенатор А. И. Левшин, однако, как отмечал Добросмыслов, в комиссию не вошли востоковеды и представители казахского общества, что ограничило качество её выводов.
Председатель комиссии Ф. К. Гирс в 1866 году лично обследовал Тургайскую область. В работе участвовали Л. Ф. Баллюзек и сенатор А. И. Левшин, однако, как отмечал Добросмыслов, в комиссию не вошли востоковеды и представители казахского общества, что ограничило качество её выводов.
В чем заключались основные задачи комиссии?
Основные задачи комиссии заключались в разработке новой системы управления казахами, определении границ самоуправления, выработке мер по судопроизводству, землепользованию, оседанию населения и ограничению влияния ислама. Однако участники комиссии расходились во взглядах. Ф. К. Гирс и А. П. Проценко настаивали на прямом внедрении общероссийской системы, тогда как А. К. Генс и К. К. Гудковский предлагали сохранить отдельные элементы традиционного самоуправления.
Разногласия усиливались между Министерством внутренних дел, стремившимся сохранить различия между сибирскими и оренбургскими степями для предотвращения «национального сближения», и оренбургской администрацией, поддерживавшей унификацию. Генерал-губернатор Н. А. Крыжановский утверждал, что единая система не приведёт к политическому объединению казахов, так как они останутся под управлением разных генерал-губернаторств.
Таким образом, разногласия касались не целей, а способов их достижения: все стороны стремились укрепить имперскую власть, но одни считали нужным учитывать местные условия, а другие — действовать прямолинейно.
Разногласия усиливались между Министерством внутренних дел, стремившимся сохранить различия между сибирскими и оренбургскими степями для предотвращения «национального сближения», и оренбургской администрацией, поддерживавшей унификацию. Генерал-губернатор Н. А. Крыжановский утверждал, что единая система не приведёт к политическому объединению казахов, так как они останутся под управлением разных генерал-губернаторств.
Таким образом, разногласия касались не целей, а способов их достижения: все стороны стремились укрепить имперскую власть, но одни считали нужным учитывать местные условия, а другие — действовать прямолинейно.
В этом контексте особенно выделялась позиция Чокана Валиханова, считавшего, что эффективным может быть только тот закон, который соответствует духу народа. Он настаивал на необходимости учитывать местные традиции, видя в этом путь к подлинному прогрессу.
Имперская администрация, напротив, стремилась выработать рациональную колониальную модель, обеспечивавшую подчинение и контроль. Для согласования позиций был создан особый комитет под председательством военного министра Д. А. Милютина, чьи решения имели обязательный характер.
октябрь 1867 года
Комиссия Гирса завершила работу, представив проект «Временного положения об управлении в степных областях». Документ был одобрен 22 октября и получил статус временного акта. Его экспериментальный характер признавался правительством: предполагалось, что только опыт покажет эффективность новой системы.
«Временное положение» 1868 года закрепило разделение территорий на четыре области — Уральскую, Тургайскую, Акмолинскую и Семипалатинскую. Введение этого акта стало основой административной реформы, завершившей многолетние поиски модели колониального управления.
Несмотря на декларации о «гражданственности», реформы имели целью укрепление имперского господства, интеграцию степных регионов в административную систему России и обеспечение политического контроля.
Отказ от учета культурных и хозяйственных особенностей, равно как игнорирование предложений Ч. Валиханова, свидетельствовали, что интересы империи оставались выше потребностей местного населения.
Однако реформа стала важным шагом в институциональном оформлении российской власти в степи и определила характер её дальнейшей политики на десятилетия.
Отказ от учета культурных и хозяйственных особенностей, равно как игнорирование предложений Ч. Валиханова, свидетельствовали, что интересы империи оставались выше потребностей местного населения.
Однако реформа стала важным шагом в институциональном оформлении российской власти в степи и определила характер её дальнейшей политики на десятилетия.
Депутация от киргизов Тургайской области
Реформа 1868 года закрепила переход к унифицированной модели управления, способствовала укреплению российского господства и включению казахских земель в имперское административное пространство.
Введение нового Положения 1868 года в Тургайской и Уральской областях: административные меры и реакция населения
Главное руководство по введению нового Положения 1868 года в Тургайской и Уральской областях возлагалось на Оренбургского генерал-губернатора, генерал-адъютанта Н. А. Крыжановского. Одной из первоочередных задач реформаторов было укрепление авторитета новых административных структур и ликвидация прежней власти султанов-правителей. Крыжановский отмечал, что сохранение за ними уездных постов означало бы продолжение старой системы управления, «только в другом виде».
Процесс внедрения реформ сопровождался напряжённостью и недоверием со стороны казахской родовой знати. Комиссия Ф. К. Гирса, проводившая инспекционные поездки по степи, фиксировала случаи искажения сведений и распространения слухов о якобы грядущем увеличении податей, рекрутчине и насильственном обращении в православие. По свидетельству современника событий Н. А. Середы, «влиятельные султаны и муллы под благовидными предлогами приезжали в Оренбург, чтобы разведать о новой реформе, а затем распускали в степи слухи, способные предубедить народ против нового порядка вещей». Таким образом, сопротивление реформе исходило от родовой элиты, опасавшейся утраты социального положения и материальных привилегий.
Критическое отношение султанов объяснялось не только политическими мотивами, но и глубокими культурными различиями. Представители казахской знати рассматривали реформы как посягательство на традиционные формы управления, права на землю и социальную иерархию. В условиях XIX века усиливалось влияние байства и батыров, чьё сопротивление колониальной политике проявилось в движениях Сырыма Датова, Исатая Тайманова, Махамбета Утемисова и Кенесары Касымова. Эти исторические прецеденты заставляли царскую администрацию учитывать возможность новых выступлений и искать компромиссы с частью местной элиты.
Крыжановский подчёркивал необходимость внимательного отношения к бывшим султанам, «чтобы у них не было поводов к неудовольствию на правительство и новую реформу». Он предлагал вознаградить их и сохранить материальное обеспечение, рассматривая это как профилактическую меру против скрытого сопротивления. По его ходатайству правительство удовлетворило просьбы о награждении наиболее влиятельных представителей казахской знати: подполковника Мухамеда Джантюрина, полковника Мухамеджана Баймухамедова и ротмистра Тлеумухамеда Сейдалина. Им были присвоены чины, назначены пенсии в размере прежнего жалования — по 1200 рублей в год, что обеспечивалось из доходов, ожидаемых от новой административной системы степи.
Несмотря на предпринимаемые меры, введение Положения вызвало резкое недовольство населения, вылившееся в антиколониальное восстание 1868–1869 годов в Уральской и Тургайской областях. По оценке современников (Н. А. Середы, А. И. Добросмыслова), главные причины восстания заключались в «канцелярской тайне» и неумелом проведении реформ: подготовка велась без участия населения, не велась разъяснительная работа, а местные власти проявляли излишнюю поспешность. Уже к началу 1869 года началось формирование новых уездов и волостей без достаточной организационной подготовки.
К марту 1869 года движение охватило западные и южные районы Тургайской и всю Уральскую области. Восстание развернулось вдоль рек Илек, Хобда, Уил, Сагиз, Эмба. Для его подавления военный министр Д. А. Милютин направил три карательных отряда под командованием генерал-майора Н. Веревкина, общая численность которых превышала 10 тысяч человек. Летом того же года царские войска предприняли широкомасштабное наступление, окружили повстанцев, вынудив многие аулы откочевать вглубь степи. После подавления восстания был создан специальный комитет под председательством Крыжановского для расследования событий и наказания виновных.
Административное устройство областей Степного края окончательно оформилось после 1869 года. Управление подчинялось Оренбургскому генерал-губернатору. Каждой областью руководил военный губернатор, обладавший полномочиями губернаторов внутренних губерний Российской империи и командующего войсками на своей территории. Первым военным губернатором Тургайской области стал генерал-майор Лев Фёдорович Баллюзек (1869–1877).
В структуру областных правлений входили три отделения — распорядительное, хозяйственное и ссудное, каждое под управлением старших советников. Штат включал также врача, чиновников по горной и лесной части, что отражало многоотраслевой характер административной деятельности в специфических условиях степи.
Открытие Тургайского областного правления стало символическим актом начала нового этапа в административной истории региона. Однако события 1868–1869 годов продемонстрировали противоречивость колониальной политики: стремление к централизации сопровождалось отчуждением населения и ростом недоверия к российской власти. Введение нового Положения, несмотря на модернизационный замысел, на практике стало инструментом укрепления имперского контроля и подчинения казахского общества, что определило дальнейшую эволюцию административного управления в степных областях Российской империи.
Процесс внедрения реформ сопровождался напряжённостью и недоверием со стороны казахской родовой знати. Комиссия Ф. К. Гирса, проводившая инспекционные поездки по степи, фиксировала случаи искажения сведений и распространения слухов о якобы грядущем увеличении податей, рекрутчине и насильственном обращении в православие. По свидетельству современника событий Н. А. Середы, «влиятельные султаны и муллы под благовидными предлогами приезжали в Оренбург, чтобы разведать о новой реформе, а затем распускали в степи слухи, способные предубедить народ против нового порядка вещей». Таким образом, сопротивление реформе исходило от родовой элиты, опасавшейся утраты социального положения и материальных привилегий.
Критическое отношение султанов объяснялось не только политическими мотивами, но и глубокими культурными различиями. Представители казахской знати рассматривали реформы как посягательство на традиционные формы управления, права на землю и социальную иерархию. В условиях XIX века усиливалось влияние байства и батыров, чьё сопротивление колониальной политике проявилось в движениях Сырыма Датова, Исатая Тайманова, Махамбета Утемисова и Кенесары Касымова. Эти исторические прецеденты заставляли царскую администрацию учитывать возможность новых выступлений и искать компромиссы с частью местной элиты.
Крыжановский подчёркивал необходимость внимательного отношения к бывшим султанам, «чтобы у них не было поводов к неудовольствию на правительство и новую реформу». Он предлагал вознаградить их и сохранить материальное обеспечение, рассматривая это как профилактическую меру против скрытого сопротивления. По его ходатайству правительство удовлетворило просьбы о награждении наиболее влиятельных представителей казахской знати: подполковника Мухамеда Джантюрина, полковника Мухамеджана Баймухамедова и ротмистра Тлеумухамеда Сейдалина. Им были присвоены чины, назначены пенсии в размере прежнего жалования — по 1200 рублей в год, что обеспечивалось из доходов, ожидаемых от новой административной системы степи.
Несмотря на предпринимаемые меры, введение Положения вызвало резкое недовольство населения, вылившееся в антиколониальное восстание 1868–1869 годов в Уральской и Тургайской областях. По оценке современников (Н. А. Середы, А. И. Добросмыслова), главные причины восстания заключались в «канцелярской тайне» и неумелом проведении реформ: подготовка велась без участия населения, не велась разъяснительная работа, а местные власти проявляли излишнюю поспешность. Уже к началу 1869 года началось формирование новых уездов и волостей без достаточной организационной подготовки.
К марту 1869 года движение охватило западные и южные районы Тургайской и всю Уральскую области. Восстание развернулось вдоль рек Илек, Хобда, Уил, Сагиз, Эмба. Для его подавления военный министр Д. А. Милютин направил три карательных отряда под командованием генерал-майора Н. Веревкина, общая численность которых превышала 10 тысяч человек. Летом того же года царские войска предприняли широкомасштабное наступление, окружили повстанцев, вынудив многие аулы откочевать вглубь степи. После подавления восстания был создан специальный комитет под председательством Крыжановского для расследования событий и наказания виновных.
Административное устройство областей Степного края окончательно оформилось после 1869 года. Управление подчинялось Оренбургскому генерал-губернатору. Каждой областью руководил военный губернатор, обладавший полномочиями губернаторов внутренних губерний Российской империи и командующего войсками на своей территории. Первым военным губернатором Тургайской области стал генерал-майор Лев Фёдорович Баллюзек (1869–1877).
В структуру областных правлений входили три отделения — распорядительное, хозяйственное и ссудное, каждое под управлением старших советников. Штат включал также врача, чиновников по горной и лесной части, что отражало многоотраслевой характер административной деятельности в специфических условиях степи.
Открытие Тургайского областного правления стало символическим актом начала нового этапа в административной истории региона. Однако события 1868–1869 годов продемонстрировали противоречивость колониальной политики: стремление к централизации сопровождалось отчуждением населения и ростом недоверия к российской власти. Введение нового Положения, несмотря на модернизационный замысел, на практике стало инструментом укрепления имперского контроля и подчинения казахского общества, что определило дальнейшую эволюцию административного управления в степных областях Российской империи.
2 января 1869 года
Состоялось торжественное открытие Тургайского областного правления, пришедшего на смену Областному правлению Оренбургских казахов. На церемонии присутствовали генерал-адъютант Крыжановский, военные начальники, духовенство и купечество.
После молебна и оглашения сенатского указа о создании области Крыжановский произнёс речь, в которой передал слова императора Александра II: «Новое Положение, с Божией помощью, доставит киргизам счастье и будет для них полезно». Завершая обращение, он подчеркнул, что «счастие киргиз есть в то же время счастие и благосостояние общего нашего отечества».
После молебна и оглашения сенатского указа о создании области Крыжановский произнёс речь, в которой передал слова императора Александра II: «Новое Положение, с Божией помощью, доставит киргизам счастье и будет для них полезно». Завершая обращение, он подчеркнул, что «счастие киргиз есть в то же время счастие и благосостояние общего нашего отечества».
Введение нового Положения 1868 года в Тургайской и Уральской областях
Руководство введением «Временного положения об управлении в степных областях» 1868 года в Тургайской и Уральской областях было поручено Оренбургскому генерал-губернатору, генерал-адъютанту Н. А. Крыжановскому. Основной задачей администрации стало укрепление авторитета новых должностей и устранение прежней власти султанов-правителей. Крыжановский подчеркивал, что оставление султанов во главе уездов означало бы сохранение старой системы управления «в другом виде».
Однако процесс реформирования встретил сопротивление со стороны казахской родовой знати. Комиссия Ф. К. Гирса, проводившая инспекционные поездки, фиксировала недоверие к реформе и распространение слухов о податях, рекрутчине и насильственном крещении. По наблюдениям современника событий Н. А. Середы, султаны и муллы, приезжавшие в Оренбург под предлогом дел, «увозили в степь лишь те слухи, которые могли предубедить народ против нового порядка вещей». Опасения элиты были связаны с угрозой утраты социального статуса, земельных прав и традиционной системы самоуправления.
Осознавая возможные последствия, Крыжановский выступал за осторожное обращение с бывшими султанами и предложил сохранить за ними материальные льготы. По его инициативе правительство назначило пенсии и награды наиболее влиятельным представителям знати — М. Баймухамедову, М. Джантюрину и Т. Сейдалину. Эти меры должны были предотвратить скрытое сопротивление и смягчить переход к новой системе.
Тем не менее, введение Положения спровоцировало антиколониальное восстание 1868–1869 годов. Главные причины, по мнению Н. Середы и А. Добросмыслова, заключались в «канцелярской тайне» и поспешности: реформы проводились без разъяснений населению, а местная администрация не вела подготовительной работы. К марту 1869 года восстание охватило значительную часть Тургайской и Уральской областей, особенно районы по рекам Илек, Хобда, Уил, Сагиз и Эмба. Для подавления движения по распоряжению военного министра Д. А. Милютина были направлены три карательных отряда под командованием Н. Веревкина численностью свыше 10 тыс. человек. Летом 1869 года повстанцы были окружены, многие аулы откочевали вглубь степи.
После подавления восстания учреждён специальный комитет под председательством Крыжановского, который занимался расследованием и наказанием участников. Административное управление областями окончательно оформилось: во главе стояли военные губернаторы, подчинённые Оренбургскому генерал-губернатору. Первым военным губернатором Тургайской области стал генерал-майор Л. Ф. Баллюзек (1869–1877).
2 января 1869 года состоялось торжественное открытие Тургайского областного правления, пришедшего на смену Областному правлению Оренбургских казахов. На церемонии Крыжановский зачитал слова императора Александра II: «Новое Положение, с Божией помощью, доставит киргизам счастье и будет для них полезно». Завершая обращение, он отметил: «Счастие киргиз есть счастие и благосостояние общего нашего отечества».
Несмотря на оптимистические декларации, реформы 1868 года выявили противоречие между модернизационными целями и колониальной практикой. Введение Положения укрепило имперский контроль над степью, но вызвало массовое недовольство, показав ограниченность колониальной политики, стремившейся к централизации без учёта интересов местного населения.
Однако процесс реформирования встретил сопротивление со стороны казахской родовой знати. Комиссия Ф. К. Гирса, проводившая инспекционные поездки, фиксировала недоверие к реформе и распространение слухов о податях, рекрутчине и насильственном крещении. По наблюдениям современника событий Н. А. Середы, султаны и муллы, приезжавшие в Оренбург под предлогом дел, «увозили в степь лишь те слухи, которые могли предубедить народ против нового порядка вещей». Опасения элиты были связаны с угрозой утраты социального статуса, земельных прав и традиционной системы самоуправления.
Осознавая возможные последствия, Крыжановский выступал за осторожное обращение с бывшими султанами и предложил сохранить за ними материальные льготы. По его инициативе правительство назначило пенсии и награды наиболее влиятельным представителям знати — М. Баймухамедову, М. Джантюрину и Т. Сейдалину. Эти меры должны были предотвратить скрытое сопротивление и смягчить переход к новой системе.
Тем не менее, введение Положения спровоцировало антиколониальное восстание 1868–1869 годов. Главные причины, по мнению Н. Середы и А. Добросмыслова, заключались в «канцелярской тайне» и поспешности: реформы проводились без разъяснений населению, а местная администрация не вела подготовительной работы. К марту 1869 года восстание охватило значительную часть Тургайской и Уральской областей, особенно районы по рекам Илек, Хобда, Уил, Сагиз и Эмба. Для подавления движения по распоряжению военного министра Д. А. Милютина были направлены три карательных отряда под командованием Н. Веревкина численностью свыше 10 тыс. человек. Летом 1869 года повстанцы были окружены, многие аулы откочевали вглубь степи.
После подавления восстания учреждён специальный комитет под председательством Крыжановского, который занимался расследованием и наказанием участников. Административное управление областями окончательно оформилось: во главе стояли военные губернаторы, подчинённые Оренбургскому генерал-губернатору. Первым военным губернатором Тургайской области стал генерал-майор Л. Ф. Баллюзек (1869–1877).
2 января 1869 года состоялось торжественное открытие Тургайского областного правления, пришедшего на смену Областному правлению Оренбургских казахов. На церемонии Крыжановский зачитал слова императора Александра II: «Новое Положение, с Божией помощью, доставит киргизам счастье и будет для них полезно». Завершая обращение, он отметил: «Счастие киргиз есть счастие и благосостояние общего нашего отечества».
Несмотря на оптимистические декларации, реформы 1868 года выявили противоречие между модернизационными целями и колониальной практикой. Введение Положения укрепило имперский контроль над степью, но вызвало массовое недовольство, показав ограниченность колониальной политики, стремившейся к централизации без учёта интересов местного населения.
Организация уездного управления и деятельность комиссий по введению Временного положения 1868 г. в Тургайской области
It is necessary to choose a visual aid that is appropriate for the topic and audience.
Вновь образованная Тургайская область занимала обширную территорию площадью 546 270 кв. км и была разделена на четыре уезда — Илецкий, Николаевский, Иргизский и Тургайский.
Для реализации Временного положения 1868 года и формирования новых административных структур создавались организационные комиссии по числу уездов. Их возглавили начальники уездов: В. Н. Плотников (Илецкий), А. Е. Сипайлов (Николаевский), С. К. Вогак (Иргизский) и Я. П. Яковлев (Тургайский). В состав комиссий входили помощники, топографы, переводчики и «благонадежные киргизы», назначенные Областным правлением.
Для реализации Временного положения 1868 года и формирования новых административных структур создавались организационные комиссии по числу уездов. Их возглавили начальники уездов: В. Н. Плотников (Илецкий), А. Е. Сипайлов (Николаевский), С. К. Вогак (Иргизский) и Я. П. Яковлев (Тургайский). В состав комиссий входили помощники, топографы, переводчики и «благонадежные киргизы», назначенные Областным правлением.
Финансирование комиссий было значительным: председатель получал 90 руб. в месяц, члены — 60 руб., казахи-члены комиссий — по 75 руб. Единоразово выделялись средства на кибитки, лошадей, фураж и экстраординарные нужды. Это подчеркивало приоритетность реформы и её политическое значение для имперской администрации.
Казахи, участвовавшие в комиссиях, получали сравнительно высокое вознаграждение, что свидетельствовало о стремлении властей привлечь представителей местного населения и создать видимость их участия. Однако различие в снабжении — отсутствие выделения лошадей и фуража — показывало сохранявшуюся иерархичность и неравенство. Особую роль играли переводчики, обеспечивавшие коммуникацию между русской администрацией и местным населением, что подтверждает наличие языкового барьера как одного из препятствий реформ.
Комиссии обладали широкими полномочиями: они могли задерживать противников реформ, приглашать влиятельных ордынцев для содействия, представлять их к наградам, а также пользоваться правами уездных начальников. Главной задачей было подготовить население к новому порядку, объяснить цели реформы и организовать народное самоуправление.
Деятельность комиссий регламентировалась особой инструкцией, предписывавшей тщательное изучение Положения, получение данных о зимовках и числе кибиток, системное введение реформ без перерывов и публичное зачитывание объявлений о целях преобразований. Из каждых десяти кибиток избирался представитель для формирования аульного схода, который выбирал старшину и его кандидата. Старшины составляли списки домохозяев, а споры решались биями при согласии сторон.
Для формирования волостей комиссии созывали выборщиков от каждых 50 кибиток, которым предписывалось выбирать «лучших людей». Эти выборы служили инструментом включения местных элит в систему новой власти. Губернатор Н. А. Крыжановский подчеркивал, что чиновники комиссий должны действовать «с усердием и самоотвержением», помня, что малейшие ошибки могут вызвать недоверие народа.
Казахи, участвовавшие в комиссиях, получали сравнительно высокое вознаграждение, что свидетельствовало о стремлении властей привлечь представителей местного населения и создать видимость их участия. Однако различие в снабжении — отсутствие выделения лошадей и фуража — показывало сохранявшуюся иерархичность и неравенство. Особую роль играли переводчики, обеспечивавшие коммуникацию между русской администрацией и местным населением, что подтверждает наличие языкового барьера как одного из препятствий реформ.
Комиссии обладали широкими полномочиями: они могли задерживать противников реформ, приглашать влиятельных ордынцев для содействия, представлять их к наградам, а также пользоваться правами уездных начальников. Главной задачей было подготовить население к новому порядку, объяснить цели реформы и организовать народное самоуправление.
Деятельность комиссий регламентировалась особой инструкцией, предписывавшей тщательное изучение Положения, получение данных о зимовках и числе кибиток, системное введение реформ без перерывов и публичное зачитывание объявлений о целях преобразований. Из каждых десяти кибиток избирался представитель для формирования аульного схода, который выбирал старшину и его кандидата. Старшины составляли списки домохозяев, а споры решались биями при согласии сторон.
Для формирования волостей комиссии созывали выборщиков от каждых 50 кибиток, которым предписывалось выбирать «лучших людей». Эти выборы служили инструментом включения местных элит в систему новой власти. Губернатор Н. А. Крыжановский подчеркивал, что чиновники комиссий должны действовать «с усердием и самоотвержением», помня, что малейшие ошибки могут вызвать недоверие народа.
Документ легитимировал реформу как акт «милости императора», а цель преобразований формулировалась как «дарование народу прав и порядка».
Одновременно с инструкцией населению было направлено «Объявление киргизам Оренбургского ведомства», опубликованное позднее в «Тургайской газете» (1902, №184). В нем провозглашались равенство законов для всех киргизских областей, введение выборности аульных и волостных управителей, сохранение вероисповедания, кочевых прав и освобождение от рекрутской повинности.
Военный губернатор Тургайской области Л. Ф. Баллюзек в отчете за 1869 год отмечал, что миссия комиссий заключалась в «ознакомлении народа с началами положения, определении границ уездов, формировании волостей и аулов и проведении выборов на местные должности». Для этого требовалось точное разграничение территории. Граница между Уральской и Тургайской областями проходила от устья Большой Хобды по Дамде, Сары-Хобде и Темиру к истоку Илека и Мугоджарским горам, далее к Аральскому морю. Границы уездов были обозначены для руководства, но окончательно утверждены позднее.
К концу 1868 года все комиссии приступили к работе. Первыми начали Николаевская и Иргизская комиссии (с 18 декабря), позже — Тургайская. Несмотря на критику А. И. Добросмыслова о поспешности введения реформы и отсутствии печатных экземпляров Положения, архивные данные и публикации «Тургайской газеты» свидетельствуют, что переводы документа на казахский язык были доставлены комиссиям еще в ноябре 1868 года.
Срок работы комиссий ограничивался двумя месяцами, так как только январь и февраль позволяли работать до весенней распутицы. Прибыв в аулы, комиссия зачитывала объявление властей, затем приступала к организации аулов по зимовкам, сохраняя традиционные границы и названия. Из каждых 10 кибиток избирался представитель, из 50 — выборщик для волостного съезда. После формирования волости ей присваивали название по географическому признаку, уничтожались прежние печати, а дела передавались новым управителям.
Казахское население восточной части степи, особенно Николаевского и Тургайского уездов, проявило лояльность к новому порядку. В декабре 1868 года представители казахских аулов направили уездному начальнику Я. П. Яковлеву адрес, выражавший благодарность за сохранение веры, кочевых прав и освобождение от воинской повинности. В письме отмечалось: «С открытием организации как будто все оживило, потухшее загорело, старое обновлено». Эти обращения исходили, вероятно, от представителей знати, заинтересованных в сохранении своего положения в новых условиях.
Казахское население восточной части степи, особенно Николаевского и Тургайского уездов, проявило лояльность к новому порядку. В декабре 1868 года представители казахских аулов направили уездному начальнику Я. П. Яковлеву адрес, выражавший благодарность за сохранение веры, кочевых прав и освобождение от воинской повинности. В письме отмечалось: «С открытием организации как будто все оживило, потухшее загорело, старое обновлено». Эти обращения исходили, вероятно, от представителей знати, заинтересованных в сохранении своего положения в новых условиях.
В ответ Л. Ф. Баллюзек поблагодарил казахов за их «верноподданические чувства», подчеркнув, что благодарность императору следует доказывать «повиновением начальникам и исполнением законов». По его словам, «там, где нет повиновения — нет порядка; где нет порядка — нет и благоденствия».
Практическое выполнение реформы показало высокий уровень организации: комиссии успешно сформировали уезды, волости и аулы, провели выборы, определили налоги и порядок управления.
Новая структура уездного управления включала начальника, старшего помощника (из русских чиновников) и младшего помощника (из казахов).
Уездные центры размещались: Тургайский — в Оренбургском укреплении (переименован в Тургай), Иргизский — в Уральском укреплении (позднее Иргиз), Илецкий — в Илецкой защите, Николаевский — в Троицке. Последний город стал временным административным центром благодаря развитой торговле и удобному расположению.
На низовом уровне управление осуществлялось волостными управителями и аульными старшинами, избранными народом. Исключение составили пять волостей Иргизского уезда, где выборы заменили назначениями, чтобы избежать сопротивления.
Как отмечал Баллюзек, это решение позволило «устранить препятствия успешному введению положения в дальних степных родах» и закрепить реформу через назначение «лиц, более известных преданностью власти».
введение Временного положения 1868 года
После введения Временного положения 1868 года Тургайская область, площадью 546 тыс. кв. км, была разделена на четыре уезда — Илецкий, Николаевский, Иргизский и Тургайский. Для проведения реформ создали организационные комиссии под руководством уездных начальников В. Н. Плотникова, А. Е. Сипайлова, С. К. Вогака и Я. П. Яковлева. В их состав вошли переводчики, топографы и «благонадежные киргизы».
Комиссии имели широкие полномочия — от задержания противников реформ до организации выборов местных управителей. Им предписывалось разъяснять населению цели преобразований, определять границы аулов и волостей, проводить выборы и собирать статистические данные. Согласно инструкции, из каждых 10 кибиток выбирался представитель для аульного схода, из 50 — выборщик на волостной съезд. Старшины составляли списки домохозяев, а споры разрешались биями.
Финансирование комиссий было значительным, что подчеркивало важность реформы. Однако различие в снабжении между русскими и казахами показывало сохранявшееся неравенство. Особая роль принадлежала переводчикам, без которых коммуникация с местным населением была невозможна.
Одновременно с инструкцией населению было направлено «Объявление киргизам Оренбургского ведомства», опубликованное в «Тургайской газете» (1902, №184). В нем утверждалось равенство законов для всех казахских областей, выборность аульных и волостных управителей, сохранение вероисповедания и освобождение от рекрутской повинности. Таким образом, реформа подавалась как акт «императорской милости», направленный на «дарование порядка и прав».
миссия комиссий
Военный губернатор Л. Ф. Баллюзек отмечал, что миссия комиссий заключалась в ознакомлении народа с Положением, формировании волостей и проведении выборов. Комиссии начали работу в декабре 1868 года, несмотря на трудные климатические условия. Архивные материалы и публикации подтверждают, что переводы Положения на казахский язык были подготовлены заранее.
Население восточной части области восприняло реформу относительно спокойно. Казахи Тургайского и Николаевского уездов направили адрес с благодарностью за сохранение веры и освобождение от воинской повинности: «С открытием организации как будто все оживило, потухшее загорело, старое обновлено». Однако подобные письма, вероятно, исходили от знати, стремившейся сохранить влияние.
Центры уездов размещались в укреплениях: Тургайском, Иргизском, Илецком и Троицком. Последний стал временным административным центром благодаря выгодному положению и торговым связям. На низовом уровне власть принадлежала волостным управителям и аульным старшинам, избранным народом, за исключением нескольких волостей Иргизского уезда, где должности были назначены властями.
Центры уездов размещались в укреплениях: Тургайском, Иргизском, Илецком и Троицком. Последний стал временным административным центром благодаря выгодному положению и торговым связям. На низовом уровне власть принадлежала волостным управителям и аульным старшинам, избранным народом, за исключением нескольких волостей Иргизского уезда, где должности были назначены властями.
По оценке Баллюзека, деятельность комиссий «удовлетворительно завершила поставленные задачи».
Они провели выборы, организовали уезды и волости, обеспечили сбор налогов и передачу дел новым управителям. В то же время реформа выявила противоречие между декларируемым «самоуправлением» и фактическим укреплением колониального контроля.
Они провели выборы, организовали уезды и волости, обеспечили сбор налогов и передачу дел новым управителям. В то же время реформа выявила противоречие между декларируемым «самоуправлением» и фактическим укреплением колониального контроля.
Формирование волостей и административное устройство Тургайской области (1868–1869 гг.)
31 декабря 1868 год
В Илецком уезде была организована первая волость — Туз-Тюбинская, состоявшая из семи аульных старшинств. В рапорте председателя организационной комиссии надворного советника В. Н. Плотникова отмечалось, что волость включала территории бывших 9-й и 54-й дистанций. Комиссия произвела описание границ по зимовкам, составила отчётную карту масштаба 10 верст в дюйме, списки волостных управителей, кандидатов и биев, ведомость кибиточной подати и утвердила размеры содержания местной администрации.
Создание первой волости положило начало масштабной административной реформе, в ходе которой были определены границы Буртинской, Тереклинской, Аралтюбинской, Ойсыл-Каринской, а позднее — Каратугайской, Актюбинской и Хобдинской волостей. Согласно рапорту военного губернатора Н. А. Крыжановского от 17 февраля 1869 г., организационные комиссии были разосланы во вновь образуемые уезды Тургайской и Уральской областей уже 20 декабря 1868 года.
Реформа сопровождалась организационными и техническими трудностями.
- Формирование волостей шло без строгой последовательности.Уже 2 января 1869 года упразднена область Оренбургских киргизов и учреждена Тургайская область, однако работа по образованию волостей продолжалась до весны. Процесс определения границ отдельных волостей (Арал-Тюбинской, Ойсыл-Каринской и др.) растянулся до февраля. Аналогичные трудности наблюдались в Иргизском, Николаевском и Тургайском уездах, где формировались новые административные единицы.
- Сжатые сроки (1–2 недели на формирование волости) не позволяли учесть специфику кочевого хозяйства.Карты Дамбарской и Аманкарагайской волостей не были представлены вовремя, а несовпадение зимовок и летовок вызывало конфликты между аулами. Административное устройство Тургайской области находилось под контролем организационных комиссий, действовавших при минимальном участии центральных властей. Военный губернатор получал сведения лишь из рапортов уездных чиновников, и границы волостей неоднократно пересматривались, что осложняло централизованное управление.
По данным 1870 года, опубликованным в газете «Русский инвалид», в области было создано 30 волостей, однако архивные источники фиксируют 28.
Согласно «Военному сборнику», волости формировались по территориальному принципу и включали 100–200 кибиток, но фактическое количество юртовладельцев сильно различалось: Кара-Кугинская волость Тургайского уезда — 2380 юртов, Сары-Копинская — 2212, Наурзумская — 1971, Кара-Тургайская — 2495.
В ряде районов комиссии не смогли точно определить численность кибитковладельцев.
Так, председатель Николаевской комиссии А. Е. Сипайлов отмечал «невозможность иметь верные сведения о числе кибитковладельцев» из-за расселения казахов по соседним уездам.
К февралю 1869 года в области были образованы:
- Илецкий уезд4 волости из 7 922 кибиток
- Николаевский5 волостей из 11 115 кибиток
- Иргизский2 волости из 5 473 кибиток
- Тургайский3 волости из 6 506 кибиток
По отчёту военного губернатора Л. Ф. Баллюзека, к июлю 1869 года организация волостей была завершена, и Тургайская область включала 28 волостей и 149 аулов. Эти данные подтверждаются сведениями А. И. Добросмыслова. Казахское население, по официальным рапортам, «принимало новое положение без сопротивления и с верноподданической благодарностью к Государю Императору». Известны случаи подачи адресов уездным начальникам и прибытия депутаций в Оренбург. Однако подобная лояльность во многом отражала позицию местной знати, стремившейся сохранить влияние в новых условиях.
Военный губернатор Баллюзек в апреле 1869 г. ходатайствовал о награждении чиновников и местных представителей, отличившихся при проведении реформы. Среди награждённых — начальник Николаевского уезда А. Сипайлов (орден Св. Станислава II степени), подполковник Джигангеров, войсковой старшина Чегенев и др. Особо отмечались местные бии и почётные ордынцы — Беремжан Чегенев, Бермухамед Куланбаев, И. Алтынсарин, Карпыков, Жанаков, получавшие знаки отличия, кафтаны с золотым галуном и серебряные чаши. Это свидетельствует о стремлении администрации заручиться поддержкой казахской элиты.
Однако в некоторых районах наблюдалось сопротивление. В Илецком уезде организация пяти волостей прошла спокойно, но на 28-й и 30-й дистанциях местные жители отказались принять новое положение.
По данным Баллюзека, общая численность населения Тургайской области в 1869 году составляла около 339 тыс. человек (56 526 кибиток). Территория области достигала 400 тыс. кв. верст, а плотность населения была крайне низкой — в среднем 1,28 кв. версты на душу. Наибольшая плотность наблюдалась в Новолинейном районе, наименьшая — в Тургайском уезде.
Несмотря на формальную успешность реформы, её реализация сопровождалась рядом серьёзных проблем:
-
Нарушение родовых границДля образования волостей часто объединялись территории разных родов, что подрывало традиционные структуры. - Спешка и нехватка информацииИз-за кратких сроков не проводились точные измерения, карты отдельных волостей отсутствовали.
- Противоречивость данныхВ столичных и областных управлениях не имелось достоверных сведений о числе волостей и кибиток.
- Конфликты землепользованияНесовпадение границ летовок и зимовок вызывало споры между аулами.
Формирование волостей в Тургайской области после введения Временного положения 1868 г.
Здание тургайского областного правления 1876-1888 Оренбург
Введение Временного положения 1868 года привело к созданию новой административной системы в Тургайской области, включавшей четыре уезда — Илецкий, Николаевский, Иргизский и Тургайский.
С конца 1868 г. в уездах начали работу организационные комиссии, которые занимались определением границ волостей, проведением выборов и составлением статистических ведомостей.
С конца 1868 г. в уездах начали работу организационные комиссии, которые занимались определением границ волостей, проведением выборов и составлением статистических ведомостей.
Первая волость — Туз-Тюбинская — была образована 31 декабря 1868 г. в Илецком уезде. Она включала семь аульных старшинств и часть бывших дистанций, её границы определялись по зимовкам. Этот пример стал образцом для последующего деления степи.
В январе–феврале 1869 года были образованы Буртинская, Тереклинская, Аралтюбинская, Ойсыл-Каринская и другие волости.
Работа комиссий проходила в сложных условиях: в короткие сроки требовалось провести масштабные измерения, составить карты и определить количество кибиток. Нередко отсутствовали точные сведения о численности населения, что приводило к неточностям и пересмотру границ. В ряде случаев объединялись территории разных родов, нарушались традиционные хозяйственные связи, особенно при несовпадении летовок и зимовок.
По данным военного губернатора Л. Ф. Баллюзека, к июлю 1869 года в Тургайской области было образовано 28 волостей и 149 аулов с населением около 339 тыс. человек (56 тыс. кибиток). Средняя плотность населения составляла 1,28 кв. версты на душу. Создание волостей завершило переход от старой дистанционной системы к уездно-волостной структуре управления.
Местная администрация представляла собой сочетание избранных и назначенных лиц.
Волостные управители и аульные старшины избирались населением, однако под строгим контролем уездных начальников.
Волостные управители и аульные старшины избирались населением, однако под строгим контролем уездных начальников.
Для привлечения казахской знати использовалась система наград и поощрений: чиновники и уважаемые бии получали ордена, кафтаны, серебряные чаши.
Хотя официальные отчёты отмечали «благодарное отношение» населения, сопротивление реформе наблюдалось, особенно в районах, где новые границы нарушали родовые связи.
Хотя официальные отчёты отмечали «благодарное отношение» населения, сопротивление реформе наблюдалось, особенно в районах, где новые границы нарушали родовые связи.
Проведение Временного положения 1868 года в Тургайской области стало важным этапом административной интеграции степных территорий в состав Российской империи. Создание волостей обеспечило возможность централизованного управления, налогообложения и судебного контроля. Вместе с тем новая система не уничтожила полностью традиционные формы общественного устройства, а лишь адаптировала их к требованиям колониальной администрации.
